В советское время социализация жителей происходила в трудовом коллективе. Общественная функция была обеспечена кадрами и регламентами (профсоюзные работники, комсомольские и партийные функционеры, выделенные общественники). Человек постоянно был частью какого-либо сообщества, союза, движения. В 1990-е годы, с распадом СССР, развал социальных систем привел к атомизации. Минимальным сообществом стала семья, близкие родственники и друзья (больше всего подходит под определение клана), так как формальные сообщества перестали существовать (прежде всего политические), производственные форматы находились в кризисе (профсоюзы, общественные советы), а соседские отношения разрушились быстрой сменой системы расселения и экономическим расслоением. Фактически в 2000-е годы на постсоветском пространстве люди живущие совместно на одной территории не имели возможности и не умели выстраивать отношения, брать ответственность за общее пространство, формировать коллективные интересы и вступать в диалог с другими сообществами.

Именно отсутствие самостоятельных локальных сообществ не позволило с развалом СССР перейти на демократическую систему и построить реальное местное самоуправление. Люди живущие вместе не знали друг друга (даже если знали, то устали от формализма и обязаловки общественной жизни) и не хотели знать (стресс/боль/кризис/выживание). Если люди живущие на определенной территории не умеют/не хотят самостоятельно решать общие вопросы, брать на себя ответственность за общее имущество, то качество жизни напрямую зависит от кого-то другого и в случае кризиса или отсутствия мотивации/внимания/ресурсов такие территории перестают развиваться и начинают быстро деградировать.

Участие в локальном сообществе и способность различать личное/общественное, умение вступать в коммуникацию и находить общее решение является основным навыком горожанина. Но любому сообществу нужно место, где оно формируется, коммуницирует и взаимодействует. И таким местом является любой соседский или общественно-культурный центр.